- Ничего не кончится, - буркнул Пестель и стал разворачивать велосипед, чтобы ехать домой.

Перед этим он, конечно, забрал у Ростика из рук мышонка. Судьба у того была незавидная, он должен был погибнуть под препарационным скальпелем великого любителя и знатока всего живого. Впрочем, подумал Ростик, это неправильно - осуждать человека за то, в чем не смыслишь.

Внезапно за калитку своего дома вышла Люба. Она оглянулась, заметила ребят и направилась к ним. Ростик с удовольствием посмотрел, как она идет.

- Мама приходила, - сказала она, - объявлены мобилизационные мероприятия.

- Точно знаешь? - спросил Эдик. Иногда его кавказская грамматика не соответствовала природной вежливости.

Люба вытянула из кармашка листок размером в четверть листа. Это было написанное от руки предписание. Ростик подумал: "Неужели теперь мы никогда не вернемся к цивилизации?"

- Тебя, что ли, забирают? - спросил Антон. В голосе его отчетливо зазвучали сварливые нотки.

% - Маму. Она как директор... Ну, в общем, подлежит призыву.

- Война? - спросил Ким.

- Говорят, на лагерь солдат было нападение, какие-то огромные богомолы или что-то похожее.

- И еще приказано не паниковать, - сказал Эдик. Ким поднялся, возбужденно шмыгнул носом.

- Ты же журналист, давай смотаемся? У вас еще бензин остался?

- Нет, не получится. Я должен сдать материал в редакцию. Он не уточнял, какой материал и зачем этот материал

редакции. Но переспрашивать его никто не стал. Ким просто повернулся к Ростику:

- Рост, а ты?

- Если тут просиживать, ничего не узнаем. Следовательно, - сказал он, поднимаясь, - нужно ехать.

Больше их никто не поддержал, - наверное, еще не обедали, а есть тут почему-то хотелось зверски. Но доехали ребята только до завода.

Тут дорога была перегорожена бревном, уложенным на два деревянных ящика, и стояло несколько солдат с автоматами. Еще несколько солдатиков сидело в стороне, в тени. Всем командовал тот парень, которого утром опускали в колодец, по фамилии Квадратный. Впрочем, не исключено, что это было прозвище, и довольно меткое.