— Но как работает зонд?

— В нем содержится несколько штаммов водорослей, они насыщают атмосферу планеты кислородом. Точно так же фотосинтез изменил нашу Землю пятнадцать на десять в восьмой степени лет назад. — Куратор улыбнулся уголками рта: на более яркое выражение эмоций он не был способен. — Вы станете частью большого проекта.

— Сколько времени он займет?

— Примерно пятнадцать тысяч лет. Точнее мы, к сожалению, сказать не можем.

— Боже, вы что, думаете, Государство просуществует так долго? А само-то оно в этом уверено?

— Это не ваше дело, Корбелл. Хотя... — Пирс задумался. — Нет, я не думаю. И Государство не может быть в этом уверено. Но человечество будет жить, и в один прекрасный день на этих планетах появятся люди. Это Дело с большой буквы, Корбелл: мы обеспечиваем бессмертие нашей расы. Оно гораздо важнее, чем жизнь одного человека, и вам посчастливилось приложить к этому руку. — Куратор замолчал и поглядел на Корбелла, ожидая новых вопросов, но тот глубоко задумался, теребя при этом по привычке нос. Наконец Джером спросил:

— Ну и каково там?

— В космосе? Вы должны были...

— Нет-нет. В городе. Дважды в день я вижу его крохотный кусок. Кубические строения, резьба на уровне глаз человека...

— Зачем вам это, Корбелл? К тому времени, как вы вернетесь, Селердор полностью изменится.

— Я знаю, знаю. Потому-то мне и хочется перед отлетом взглянуть на ваш мир. Ведь я могу умереть в космосе... — Джером замолчал. Он привык к оценивающему взгляду куратора, но таким сердитым никогда его не видел. Голос его стал ровным, рот напряжен.

— Вы говорите, как турист.