– А ты кто такой?

– Уиш Салоник, – представился я, широко улыбаясь. – Его, э… родственник. Близкий. Может, он рассказывал обо мне?

Детина оказался не грубияном – просто тугодумом. Когда наконец до него дошло, кто я и о чем говорю, он с воодушевлением принялся трясти мою руку и забасил так, что стоящие рядом начали оглядываться:

– Родственник? Старика Хита, да? Внук видать, да?

– Внук, – подтвердил я, высвобождая руку. – Внучек. Уишем зовусь. Ты потише, дорогой.

– Я – Дерт! – представился он. – Дерт, сын Дарта! – Вслед за мной детина широко улыбнулся и стал похож на зевающую лошадь. – В гости, да? Погостить то есть? К старику Хиту?

Люди оглядывались.

– Во-во, – подтвердил я. – К нему. Говорю – потише.

Он замолчал, продолжая лыбиться.

– Зубы-то спрячь, дорогой, – посоветовал я. – Не ровен час, откусишь чего-нибудь. Так где, говоришь, живет Хит?

– А тамось… – Дерт, сын Дарта, махнул в том направлении, откуда я пришел. – До управы, а за управой налево. Дом на самом краю, за пригорком, такой каменный, с башней, не ошибесси…

– Ну, спасибо, – поблагодарил я, поворачиваясь, и тут детина брякнул:

– А у нас труп убег.

– Чего? – не понял я. – Как убег?

– Как – не ведаю. Меня там не было, когда он деру-то дал. Небось на своих двоих. Это я шуткую… Оно, конечно, вряд ли, что он сам убег. Вряд ли. Скорее всего, его ктой-то по-тихому унес. Но пропал мертвяк – точно.

– Какой мертвяк? – Я все еще не понимал.

– Да вот, кузнец наш, Метелин Герм… – Дерт, сын Дарта, ухватил меня за рукав и потянул сквозь толпу. – Вчерась, значит, с утречка тяпнул он рассолу, опосля, значит, позавчерашнего, пришел в кузню, огонь раздул, взял молот, замахнулся и – трах! – детина тряхнул рукой перед моим носом, – с копыт долой! Баба его прибегла, голосит как оглашенная. Ну ладно, успокоили ее, его самого обмыли, в чистое одели, плотник гроб справил, уложили в церкви, свечу поставили – все честь по чести.