И ему не сиделось на месте. Несколько раз он пытался уйти, но каждый раз словно ниоткуда появлялся коот и мысленно очень строго сообщал, что дети должны оставаться на месте. Джим плохо спал по ночам. Наверно, во время долгого сна на корабле отдохнул, и теперь ему трудно устать. Он лежал на матрацах – постели коотов – и думал.

Роботы одновременно интересовали и пугали его. Он пытался – а Элли еще чаще – заставить машину сделать что-нибудь. Но ни одна из машин не обращала на детей внимания. Джим думал, что произойдет, если он так и не научится заказывать пищу. Если только кооты могут контролировать машины, им легко будет удерживать их с Элли здесь в плену…

– Тебе, кажется, здесь не нравится? – Голос Элли прервал беспокойные мысли Джима. – Тут хорошо. Такого хорошего дома я никогда не видела! Девочка сердится на него. Посмотрев на нее, Джим заметил, что она выпятила нижнюю губу.

– Но это ведь не наш дом, – медленно сказал он, думая, можно ли поделиться своим беспокойством с Элли. Она считает, что все хорошо, и с самого начала так считала.

– Как это? Мер сказала мне, что этот дом только для нас. Его построили больше остальных, чтобы мы могли входить. Конечно, это наш дом!

– Но не мы приказали его построить, а кооты. – Джим пытался найти нужные слова, выразить свое ощущение: они не принадлежат этому миру. – Мы даже пищу не можем получить, если Мер не подумает об этом, а до того ты пошлешь Мер мысль. Мы… – он указал на группы кошек, напряженно слушавших своих инструкторов. – Никто на нас не обращает внимания, нас ничему не учат.

– А это потому, что настоящая школа еще не началась, – быстро ответила Элли. – Мер обещала, что мы всему научимся.

Джим невесело заерзал. Роботы кончили стены дома. Теперь четыре робота занялись возведением крыши-купола. Купол складывался из секций, которые роботы искусно соединяли друг с другом.