- Ела? - Внезапно Фелиз осознал, что он обессиленно цепляется за прутья, подобно боксеру, виснущему на веревках, огораживающих ринг.

- Но ведь все-таки нет ничего странного в том, что человеку порой может привидеться именно то, о чем он долго и упорно думает, - смущенно заговорила девушка, словно оправдываясь. - Да и кто бы мог подумать, что еда, которую ты дал мне может оказаться настоящей. То есть, я хотела сказать, откуда мне было знать, что это была еда? Я убежала, то потом все-таки не смогла удержаться от того, чтобы не откусить кусочек. Ведь это пахло настоящей едой и было так вкусно, что я съела все до последней крошки.

- Еще бы, - вставил Фелиз, вспоминая о тех двух толстых ломтях самого настоящего хлеба и зажатом между ними огромком куске холодного мяса. У него потекли слюнки.

- Это было так вкусно!

- Я знаю, - сказал Фелиз.

- Просто объедение.

- Да знаю я. Знаю.

- Особенно начинка. Такая мягкая, ароматная, просто тает во рту...

- Да замолчишь ты или нет?! - в отчаянии взмолился Фелиз. - За последние полгода у меня во рту не было ни крошки.

- Ты не ел целых полгода?! - воскликнула девушка, глядя на него округлившимися от изумления глазами.

- Почти. По крайней мере, за сегодняшний день ничего приличного мне съесть так и не удалось! - прорычал Фелиз в ответ. - А выбраться из этой клетки я не могу, - добавил он упавшим голосом. - Вот так и сдохну здесь от голода.

- Нет, не надо! Не делай этого! - запротестовала девушка. Она подбежала к двери его камеры и дотронулась до чего-то. Раздался щелчок, и дверь открылась. Она же вбежала внутрь и схватила его за руку. - Идем, я отведу тебя к тому странному домику в лесу, и тогда ты сможешь раздобыть еды и для себя.

Фелиз перевел взгляд с нее на открытую настежь дверь камеры. Он открыл было рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но затем передумал и снова закрыл его.

- Что? - спросила девушка. - Я сделала что-нибудь не так?