Бродерик толкнул локтем Бернисти:

— Смотрите.

Бернисти, следуя за жестом, увидел в пустыне три слабо заметных, но явственно различимых квадрата — обширные пространства раскрошившихся камней, разбросанных среди бархан.

— Или это самые большие кристаллы, которые знает Вселенная, — сказал Бернисти, — или мы не первая разумная раса, которая отступила на эту планету.

— Приземлимся?

Бернисти обозрел квадраты в телескоп.

— Здесь мало что можно увидеть… Оставим это археологам. Я вызову экспедицию с Белой Звезды.

Они направились обратно к «Бьюдри», но Бернисти внезапно сказал:

— Стоп!

Они посадили исследовательскую лодку; Бернисти сошел и с довольным видом стал рассматривать пятна коричневато-зеленой растительности — базовый тип Д-6, вика с мешочками лишайников-симбионтов, которые снабжали ее кислородом и водой.

— Еще шесть недель, — сказал Бернисти, и мир сей будет весь в пене этой живой материи.

Бродерик вгляделся внимательнее в лист.

— А что это за красная клякса?

— Красная клякса? — Бернисти вгляделся сам и нахмурился. Выглядит как ржавчина, грибок.

— Это хорошо?

— Нет… конечно, нет! Это очень плохо!… Я не совсем понимаю: когда мы прилетели, планета была стерильна.

— Споры могли упасть из космоса, — предположил Бродерик.

Бернисти кивнул:

— И космические лодки тоже. Пойдем, доставим это на «Бьюдри». Вы зафиксировали местонахождение?

— С точностью до сантиметра.

— Не берите в голову. Я уничтожу эту колонию, — и Бернисти опалил дочиста участок почвы с викой, которой он так гордился. Они в молчании вернулись на «Бьюдри». Под ними проплывала равнина, заполненная толстым слоем пятнистой листвы. Выйдя из лодки, Бернисти устремился не к «Бьюдри», а к ближайшему кустику и стал осматривать листья.