Два буфета и холодильник были до отказа набиты продуктами, имелся хороший запас кухонной посуды. Соробин Кимбалл, очевидно, был гурманом и искусным кулинаром. Форчун пожалел, что лишь один раз встречался с ним и ему не представилась возможность хорошо познакомиться с этим человеком. Кроме страсти к истории, незамужним женщинам и головоломным приключениям, в перечне жизненных приоритетов Ганнибала отличная пища занимала довольно высокое место.

Другие комнаты домика также открыли многое о его бывшем владельце. Быстрый взгляд на корешки книг, выстроившихся рядами в гостиной, показал, что бывший жилец был таким же основательным историком, как и сам Форчун, — что было неудивительно, так как глубокие знания по истории были обязательными для членства в ТЕРРЕ, которая требовала, чтобы агенты-резиденты становились настоящими экспертами по социальным, политическим и техническим вопросам на планетах своего пребывания. Кимбалл за двадцать лет пребывания на Земле нашел время написать две книги: «Сохранение свободы» и «Рябь в потоке времени».

В гостиной повсюду лежали пачки газет и журналов. На одной из стен была прибита полка с картотечными ящиками. Подойдя поближе, Форчун включил небольшой прибор и повел им по передним стенкам выдвижных ящиков. Как он и ожидал, каждый из них, видимо, был снабжен саморазрушающимся механизмом, который либо превратит в пар содержимое, либо превратит в месиво любого, кроме самого Соробина Кимбалла, кто попытается сунуть туда нос. При наличии времени, надлежащих инструментов и точном знании того, что надо делать, опытный агент мог бы обойти эту защиту, однако у Форчуна ни такого желания, ни времени не было.

Он зашел в спальню Кимбалла. Простота ее приближалась к спартанской. Соробин считался историком и гурманом и, возможно, был блестящим, интересным собеседником, но он явно не считал необходимым обставлять свое жилище подходящим антуражем для более комфортного проведения своего досуга. Форчун вздохнул.