— Ты кто такой? — интересуется глава местной банды, привставая.

— Разуй глаза, все увидишь.

Вампир присматривается, щурит алые глаза и садится обратно на стул. Видимо, последовал моему совету и понял, что лучше не связываться. Остальные ждут отмашки от вожака, чтобы броситься в драку, но он не подает сигнала, и троица сидит на своих местах, недовольно разглядывая меня.

Только законченный идиот будет связываться со Смотрителем, да еще и на третьей завесе. Бородатый на идиота не похож — он достаточно смышлен, чтобы не доводить ситуацию до прямой стычки. Даже если я и не преуспею в мордобое один на четверых — а я и не планирую, рассчитывая договориться миром, — я вернусь, и вернусь с парой товарищей. И этот день станет последним для банды. Они это знают. Я тоже.

— У меня к тебе вопрос, — говорю я, созерцая, как размышления и догадки отражаются на физиономии вожака. — Чем тебе не угодили эти историки?

— Лажи много пишут, — морщится вожак.

— Несерьезно, — отмахиваюсь я. — Мало ли, кто про кого пишет. И что пишет. Это не повод безобразить столько времени.

— Для кого не повод...

— Слушай, чувствительный ты мой! Они про тебя что-то не то написали? Приди и расскажи, как на самом деле все было. Зачем погром устраивать? Зачем девиц воровать?

— Да кто ее воровал? Она сама захотела поговорить...

— И поэтому дверь заперта снаружи. Чтоб не передумала. Заканчивай сказки сочинять. Тебе кто-то присоветовал на них наехать?

Вожак чешет в бороде, потом за ухом. Я угадал. Сейчас он размышляет, стоит ли мне об этом рассказывать.

— Да была тут одна кукла. Попросила разобраться.

— Чем они ей не угодили?

— Да я не вникал. То ли про нее написали, то ли она написала. Ну, показала мне пару бумажек про нас. Ну, мы и пришли к ним. А они развонялись — чего ходите, чего плюете... тут не стойте, там не прыгайте.

Вникать, что за «кукла» и что не поделила бывшая участница клуба или не участница вовсе с леди и джентльменами, мне не хочется. У всех свои разборки. Странно, что мне не сказали об этом сами господа историки.