“Если бы мы обнаружили плот! — с тоской взмолился про себя инспектор. — Хотя бы плот! Тогда бы стало ясно — Сашка высадился и хоронится где-то на берегу. Жив по крайней мере, и найти его — дело времени. Некуда здесь бежать. Только к жилью, только к людям, даже если кругом виноват!”
Не поверив часам штурмана, инспектор взглянул на свои. Они показывали то же время. Секундная стрелка дергалась с противной нервозностью.
— Пло-о-от! — услышал старший лейтенант крик пилота. Малинка глянул вниз — пустая река.
— У по-ро-га! — заорал ему на ухо штурман, тыча пальцем вперед.
Взглянув вдаль, инспектор увидел словно замершую на распахнутом плесе аккуратную щепку. Это был плот. И совсем неподалеку от пего ровный, будто нарочно сделанный, перепад порога. С борта он выглядел игрушечным, как и плот-щепка.
Инспектор в забывчивости схватил пилота за рукав.
Машину тряхнуло.
Летчик резко сбросил руку Малинки с локтя и гневно посмотрел на него. Но Пионер Георгиевич внимания на это не обратил.
— Успеем? — крикнул он.
Пилот расстегнул шлем.
— Успеем? — заорал инспектор.
Взглянув на него, летчик помотал головой, а потом, приглядевшись к плесу и плоту, пожал плечами.
Старшин лейтенант видел, что сектор газа уже выжат до упора и на полном ходу машина полого снижалась, будто с горки катилась. Летчик делал отчаянную попытку догнать плот, хотя и не верил в такую возможность. Еще горше стало на душе инспектора.
Малинка не воевал и еще никогда в жизни ему не приходилось видеть, чтоб человек погибал у него на глазах. Но при самом страстном их желании помочь терпящему бедствие было невозможно.
А парень на плоту, пожалуй, и не замечал опасности.
Он лежал, распластавшись на выворотнях, из которых был на скорую руку связан плот. Инспектор даже подумал: жив ли Попов?
Через секунду–другую, наверное услышав вертолет, парень на плоту вскочил, разглядывая стрекочущую машину-крошку. Затем наверняка услышал рокот падающей воды. Он схватил шест, попробовал оттолкнуться, однако не достал дна. Суматошно огляделся. Потом снова обернулся к приближавшемуся, но еще далекому вертолету, обернулся к порогу — близкому, ревущему.