— Назарыч-то?

— Назарыч.

— Не принюхивался.

— Чего ж не веришь?

— Быть того не может, Пионер Георгиевич.

— Почему это Назарычу нельзя верить?

— Да говорю же я — не может быть, чтоб Сашка куда-то один удрал. Ну, если и удрал, так где Трофим? Он бы пришел на дорогу. Ведь условились? Условились. Часы у Лазарева сломались? Ерунда получается.

— Может, и сломались…

Шофер рассмеялся:

— За час, пока ждал их, я все передумал. Либо уехали, либо задержались. А вернее верного — спят, поди, давно в своих постелях. Тайгу вы лучше меня знаете, товарищ старший лейтенант. Тут уговор дороже денег.

“Про уговор ты, Потапов, правильно сказал, — подумал инспектор. — И хотелось бы мне, чтоб ребята спали в своих постелях. Только нет их в постелях-то. И по дороге мне машин не попадалось”. А вслух Малинка заметил:

— Ты, видно, считаешь, что ночные прогулки мне полезны?

— На драндулете-то?

— Угу…

— Кхм… — этим звуком Потапов выразил искреннейшее сомнение.

— То-то и оно.

— Плохо дело… получается… — пробормотал шофер.

— Потапов, ты по дороге туда говорил Назарычу о Лазареве и Попове?

— Они… Нет, это Лазарев мне сказал, будто они зайдут к Назарычу. Если же их не будет на переправе, значит, встретят меня на половинке.

— Так и сказали?

— Лазарев сказал. Точно. Попов молчал. Даже отвернулся. Словно это не касалось его.

— Ты поточнее постарайся припомнить. Дело важное, — настойчиво попросил инспектор.

— Точнее быть не может.

— Почему же не упомянул сначала?

— Так чепуха же, Пионер Георгиевич.

— Ты в поселке не трепись… для ясности. Молчи — и все. Понял?

— Ну что вы, Пионер Геор…

— Слово дай.

— Зачем вы так?

— Дай слово, Потапов. — Слово, инспектор.

— Комсомольское?