— Сюда! Хайль Гитлер!

Тимка с ходу подставил ему ножку, и Кравцов, от неожиданности вскинув руки, всей тяжестью грохнулся на мостовую.

— Эр ист коммунист! — крикнул Тимка.

От перекрестка бежали два немецких солдата с короткими черными автоматами в руках. Кравцов вскочил на ноги, ругнулся, и в то время когда он схватил Тимку за плечо, мальчик вцепился в его пиджак.

— Стоять! Стоять! — закричали немцы.

От удара в грудь Тимка выпустил пиджак Кравцова и отлетел к стене, но тут же снова бросился на противника, не переставая кричать немцам:

— Эр ист коммунист! Эр ист коммунист!

Кравцов занес кулак, чтобы на этот раз ударить в лицо. Но передний немец уже взмахнул автоматом, и звука удара Тимка не слышал, но Кравцов опять грохнулся на мостовую.

— Эр ист коммунист! — снова повторил Тимка. — Бандит!

— Поганое отродье! — выкрикнул Кравцов, пытаясь вскочить на ноги.

Подбежавший вторым немец пнул его сапогом в лицо, ловко подхватил под руку и бегом поволок по мостовой назад, к перекрестку.

— Эр ист коммунист! — на всякий случай еще раз повторил Тимка первому солдату; тот одобрительно засмеялся, оглядывая его из-под надвинутой до бровей каски.

— Гутен кнабе! — Он погладил Тимку по голове. — Зер гутен! — И, грохоча тяжелыми сапогами, побежал догонять своего приятеля.

На перекрестке опять взревел мотоциклетный мотор.

Тимка вгляделся в темноту арки. Почти у выхода на тротуар стояли, испуганно прижавшись к стене, Ася и Ангелина Васильевна.

Тимка подобрал сбитую Кравцовым кепку.

— Чего это он сказал, Ася?

— Хороший мальчик, очень хороший, — перевела Ася.

— Вот гад! — выругался Тимка, очищая кепкой брюки и куртку.