— Скажи, Абдулла, тебе бы не хотелось узнать это точно?

— Мне очень хотелось бы знать это точно. И детям его обязательно нужно знать.

— Всем людям нужно. Любой человек, который вернулся к нам оттуда, — наша победа. Победа справедливости и добра.

— Что надо сделать, Абдылда-ака?

— Пей чай, думать будем...

Предложение было серьезным, и Абдулла взял в руку пиалу, вновь постарался спрятать за плавными движениями юношескую горячность, прорвавшуюся в торопливом вопросе.

Чаю хватило на четыре глотка, и я сказал:

— Надо достать юрту.

— У нас есть юрта, Абдылда-ака.

— Хорошо, что у вас юрта. Я договорюсь с трестом «Памир-строй», что ведет дорогу на Хорог, а твоя мать и жена Дердеш-мергена с детьми будут в ущелье заготавливать дрова. Для стройки. Ты им будешь помогать в свободное время.

Я заговорился и налил пиалу Абдуллы едва не до краев, но он не обратил на это внимания, выпил чай жадно, словно только теперь почувствовав душную жару.

— Тогда Дердеш-ака сразу придет проведать семью, посмотреть на сыновей, которых он еще не видел! — воскликнул племянник мергена.

— Не сразу, Абдулла, не сразу... — я постарался остудить, его горячность. — Он сначала непременно подумает, что юрта, в которой живет его семья, появилась в ущелье неспроста. Он наверняка заподозрит там западню.

— Сколько же он будет разубеждаться? Разве он забыл свою жену? Не узнает сестру?

— Не знаю. Может быть, много дней пройдет, пока он убедится, что западни в юрте нет. А мы будем ждать. Ты будешь терпелив. И каждый день по дороге в село ты, Абдулла, будешь на выезде из ущелья в пять часов утра. Спрятав коня в кустарнике, спустишься под мост. Я буду встречать тебя там. Ты скажешь, приходил дядя или нет. И как он вел себя, появившись дома.