Но мичман Сайгин приметил мою страсть к электроприборам, и между нами наладилась дружба, какая бывает между мастером и подмастерьем. После занятий я приходил в его кабинет, где стояли гирокомпасы системы «Сперри» и «Аншютца», колдовал над ними, читал книжки и ПШС (Правила штурманской службы), сладко грезил, что буду аншютистом на стремительных кораблях, уходящих в лучезарное море.

Мне повезло: на собственном опыте я убедился, что нет такой мечты, которая бы не исполнилась. В этом смысле я — очень счастливый человек.

К концу занятий, когда мы уже готовились идти на боевые корабли, я стал в своем классе маленьким «мэтром» по электронавигационным приборам. Если кто-то из ребят чего-либо не понимал, он обращался ко мне:

— Валька, расскажи о втором правиле гироскопа.

И я, радостный от волнения, лихо отдраконивал:

— Если к оси свободного гироскопа в работающем состоянии приложить внешнюю силу, то ось его последует не в направлении приложенной силы, а в перпендикулярном направлении. Это свойство гироскопа называется «прецессией».

Я сдал экзамены на одни пятерки, и мне, как отличнику, было предоставлено право выбора любого флота. Помню, как горько рыдал мой друг Джек Баранов — его определили на Волжскую военную флотилию, и ничего нельзя было поделать: у Джека были четверки. А я выбрал Северный флот.

И вот уже сколько лет прошло, а я хвалю себя за этот выбор. Северный флот — это обширные боевые коммуникации, это широкое окно в мир.

Я прибыл к месту назначения с тощеньким вещмешком, где самым ценным грузом были учебники по теории гирокомпаса, по электронавигационным приборам. Одна из этих книг прошла со мною через много огней и вод и сейчас стоит у меня в библиотеке на почетном месте. На титуле надпись карандашом: Негазин Михаил. Соловецкие острова. (Был у нас такой юнга — Миша Негазин, где он сейчас — не знаю).