Да и сами мы не могли похвастаться вооружением. Во всем отряде только я имел «маузер № 3», а у остальных трехлинейки да по шестьдесят патронов на брата, через одного — по гранате-«бутылке» с тонким чехлом. И хорошо, если третья из них разрывалась... Больше на испуг брали. У каждого же басмача по такому маузеру, как у меня: это кроме винтовки, по двести патронов у каждого головореза, гранаты, английские «лимонки» с резным чугунным корпусом, каждая разрывалась. Только вооруженными до зубов осмеливались басмачи нападать на аилы, жечь, грабить и убивать.

Однажды отправились мы в Булалыкский сельсовет, что в двадцати километрах от Гульчи находится. Приехали. Собрал я в сельсовете ячейку. Председателя сельсовета, парторга, комсомольского вожака; создать надо, говорю им, легкий кавалерийский отряд, чтоб и самим жителям аила от басмачей отбиваться.

Записалось двадцать пять человек — немало.

— Дело сделано, — говорит председатель сельсовета, — обедать пошли.

А мне не до еды. Разобраться надо, что за люди попали в отряд. Остался я, документы изучаю — кто есть кто? Сижу один. Уж смеркаться стало. Вдруг стук в окошко.

— Заходи! — кричу.

Вскоре дверь приоткрылась, в кабинет несмело вошел парень. Красивый такой, стройный, а лицо у него то покраснеет от волнения, то побледнеет.

— Я в отряд хочу...

Взглянул я на парня повнимательнее — здоровый малый, смелый, видно, глаза блестят, такой не побоится пули, первый в схватку ринется. Только почему же нет его среди названных мне людей? Забыли про него? Не похоже. Но со всеми я уже повидался.

— Как зовут тебя?

— Джумалиев Абдулла...

— Комсомолец?

Потупился парень, голову опустил:

— Не приняли...

— Что так?