2
Этот кабачок находился в конце улицы Фум, на самом берегу Сены, почти в центре Парижа. Но он был настолько незаметен со стороны, что посетителей в нем было мало. О существовании этого кабачка я узнал из письма Анны. Она писала, что все мои друзья собираются в этом заведении.
В отеле я переоделся в кожаную куртку и кожаные брюки. В этом был некий оттенок воспоминаний прошлого - в то время, когда Париж был под властью бошей, я одевался точно так же. Меня даже звали тогда "Кожаная Смерть".
Было уже шесть часов вечера, когда я разыскал этот кабачок и по истертым ступеням спустился вниз. Заведение было почти пустым, и я, не увидев никого из знакомых, направился к стойке бара. Бармен, высокий, плотный человек с небольшими усиками и сверкающей лысиной, протирал стаканы: излюбленное занятие всех барменов.
- Привет, - сказал я ему.
Он угрюмо посмотрел на меня.
- Мне нужен Жак Дюкло.
- Я его давно не видел, - ответил он и посмотрел на меня уже с интересом.
- Тогда Франсуа Беттен.
- Его тоже давно у нас не было.
Я перечислил всех семерых, но бармен все время отрицательно качал головой.
- Они перестали ходить в мой бар что-то около двух недель назад, возможно, нашли место получше... - Он снова занялся протиранием стаканов.
- Виски есть? - с надеждой спросил я.
- Сто франков, - ответил он, вытаскивая бутылку.
- О'кей, - сказал я и кинул на стойку несколько смятых банкнот.
Усевшись за дальний столик так, чтобы видеть всех посетителей, я опорожнил стакан и закурил сигарету.
Перед самой войной я совершенно случайно оказался во Франции. Мы с женой совершали свадебное путешествие и были так поглощены друг другом, что не заметили, как немцы оккупировали Францию.