Между строк я ощущал и традиционное «доколе?» и неизбывную тоску по свободе, но открытым текстом не было сказано ничего.

Тоскливо, господа…

На четвертой странице я нашел уголок юмора. Стоит еврей на Алленби и спрашивает араба: как проехать к палестинскому университету. На семьдесят пятом автобусе, — отвечает араб. Через день тот же араб проходит мимо того же перекрестка и видит того же еврея. Опять в университет? — спрашивает араб, удивляясь, что делает еврей в этом учебном заведении. Нет, — понуро отвечает еврей, — я автобуса жду. Шестьдесят семь уже проехали, осталось всего восемь…

Я скомкал газету и бросил в урну.

Ну хорошо, ясно, что в этом мире нет Израиля, а евреи живут в поселениях, где-то в черте оседлости, и работают у арабов на черных работах. Но где их национальная гордость? Где «лехи», где «этцель» и где «хагана»? Где еврейские боевики и где последователи Шамира? Не верю я, чтобы они — точнее, мы, если уж на то пошло, — проиграли в сорок восьмом войну и с той поры смирно жили под арабским каблуком.

А, собственно, почему бы нет? Ведь это — мир, созданный альтернативой Аль-Касми. Мир его мечты. Все нормально, господа. Мне бы еще найти самого мечтателя…

Разумеется, я его нашел — даже быстрее, чем хотелось. В принципе, я был не прочь походить по Тель-Авиву (как, кстати, здесь этот город назывался?) и поглядеть, как победители-арабы устроили жизнь побежденных евреев. Ну, о поселениях я уже слышал, и о зеленой черте, которая в этом мире стала чертой оседлости. И еще — намеки на какой-то еврейский террор. Любопытно было бы посмотреть на местных поселенцев — не все же они нанимаются к арабам на работу и не все метут улицы в Тель-Авиве. Но и пистолетов с автоматами у них, скорее всего, нет — уж арабы-полицейские об этом позаботились.