— Хе! Смотри! Кого-то принесло на сей раз! — проворчал один голос.

— Да, будет «нашему» забава! Кажись мужик. Баба была бы лучше, но да ничего, и этот сойдет. Ладно, бросай веревку — пусть сам выбирается.

Ян разглядел, как из отверстия скинули конец веревки. С трудом встав на ноги, он подошел к ней и попытался ухватиться, но затекшие конечности не хотели слушаться.

— Ну, чё раззявился?! Лезь, если сгнить здесь не хочешь! — послышался далеко не ласковый окрик.

— Я… я не могу. Руки затекли, — выдавил из себя совсем охрипшим от бездействия и холода голосом Ян.

— Дак давай, разминай! — раздалось нетерпеливое понукание сверху. — Хотя бы ухватись получше — мы тебя вытянем. Не век же тебя ждать!

Ян, помахав руками, ухватился за веревку и намотал ее на кисти, чтобы та не выскользнула из непослушных пальцев. Соображать было некогда. В душе царил сумбур: "Кто эти люди и зачем он им понадобился? Если это тюрьма, почему они, увидев его, удивились, как незнакомому человеку?" Но, кажется, убивать его сразу они не собирались, и это радовало. Так как любая другая альтернатива холодной и сырой камере заточения ему сейчас представлялась лучшим выбором.

Слегка ободрав ладони и локти и растянув связки, Ян все же оказался наверху перед двумя детинами неопределенного возраста и рода занятий. Хотя, как он определил бы род занятий? Ян постарался вспомнить, что значит род занятий, но ему не дали додумать, подтолкнув в спину и приказав шевелить ногами. Они вышли из-под навеса, прикрывавшего яму, и двинулись гуськом по тропинке, идущей между кустами и деревьями.