Я же закончу этот беглый портрет "фантастического циркача" точной репликой уже неоднократно цитированного Швейцера, в которой явно сквозит надежда на новые увлекательные - и самое главное, неожиданные цирковые номера нашего героя: "В целом Лонгиер проделал необычную эволюцию. Его явно переоценивали в начале карьеры - и до обидного недооценивают сейчас, когда появились его действительно серьезные работы. Он уже продемонстрировал способность создавать действительно серьезные вещи, но одновременно и тенденцию к соскальзыванию в фривольность. Однако у него еще все впереди, и, вспоминая его резкий и неожиданный для всех литературный дебют, можно предположить, что этот писатель еще всех нас удивит".

Что ж, хорошо, если так оно и будет. Пока же поаплодируем актеру на арене - он честно отработал наши ожидания.

Вл. Гаков

МИР-ЦИРК

РЕПЕТИЦИЯ

Огонь, бьющий из недр планеты Момус, освещал небольшую лощину у дороги в Тарзак. Возле кратера сидел, скрестив ноги, человек в низко надвинутом черном капюшоне и пристально смотрел на огонь. Лица его не было видно; только танцующие языки пламени отражались в немигающих глазах. Из пустыни налетел ветерок, и лощину наполнил тяжелый запах серы. Огонь осветил появившегося из-за скал полного человека в серой мантии и переднике. Незнакомец жестом указал на место у огня.

- За огонь не платят, - промолвил человек в капюшоне.

Толстяк присел на корточки, вытащил из мешка комок теста и положил на камень поближе к огню. Спустя несколько мгновений благоухание кобитового хлеба вытеснило из лощины запах серы.

- Хочешь кобита, незнакомец?

- Два мовилла за половину. Не больше.

- Два? Да это все равно что отдать хлеб даром!

- В таком случае я охотно взял бы все.

- Три.

- Два.

Толстяк разломил кобит и отдал половину незнакомцу; взамен тот дал ему две медные бусины. Торговались они не всерьез, только чтобы соблюсти обычай.