— Вы ошиблись, — промямлила Ви-Ви, высунув нос из-под парика. — Меня зовут...

— Джин Фраскатти! Ты по-прежнему Фраскатти или же...

— Тсс! Не произноси мое имя!

Вообще-то надо было иметь очень наметанный глаз, чтобы разглядеть знакомые черты спустя двадцать лет, да еще под толстым слоем грима. Цвет лица Джин был на несколько тонов светлее, нежели запомнилось Жаклин, а нарисованные ярко-красной помадой губы совсем не соответствовали природным контурам. Но когда-то они были подругами, и пусть Джин изменила внешность, но ей не под силу было изменить мимику и жесты.

— Ладно, как скажешь, — согласилась Жаклин. — Но я и правда очень рада тебя видеть.

— Подожди... — Ухоженные коготки вцепились в ее рукав. — Боже правый, надо же было встретить именно тебя... Что ты здесь забыла?

— Я вездесуща, — ничуть не обидевшись, ответила Жаклин. — Но ты-то как здесь очутилась? Неужели...

— Да... Да! Что толку отрицать? — с отчаянием воскликнула Джин.

— Да вроде бы незачем. Я так поняла, никто не знает твоего настоящего имени?

— И никто не должен узнать! — Голос Джин сорвался. — Обещаешь? Никому не скажешь?

— Нет, если ты не хочешь.

— Поклянись. Поклянись... именем Вана Джонсона.

Жаклин невольно рассмеялась:

— А я и забыла про него!

— Да ты же с ума по нему сходила.

— А-а, прошлогодний снег... Ну ладно. Клянусь памятью Вана Джонсона. Полагаю, при нынешних обстоятельствах — хотя будь я проклята, если понимаю, в чем тут соль, — ты не захочешь, чтобы я снова к тебе подходила.

— Нет. То есть да! Погоди минутку. — Помолчав, Валери-Джин продолжала: — Если я попрошу оставить меня в покое, ты ведь оставишь, правда?

— Разумеется.

— Но мне бы хотелось с тобой поговорить. О боже, мне просто необходимо поговорить!

— Вот и отлично.

— Но только не здесь. К тому же сейчас какая-то идиотская лекция.

— А где?