Итак, мы находились на пороге генерального незнания нашего, что именно постигает почтенную мать-материю по приходе на запретный скоростной рубеж, куда ей вроде бы и доступа нет по знаменитому уравненью, начертанному в качестве табу на воротах в завтрашний день астрофизики. Здесь и дальше я отказываюсь нести малейшую ответственность за ядовитые замечанья недоучившегося студента, ибо в намерения мои входит лишь представить на суд передовых столпов, по возможности ближе к оригиналу, порочную дымковую теорию, чтобы те могли совершить над нею скорую и суровую справедливость. "Ежели же, по общепринятому ныне догмату, - буквально отчебучил мне разбушевавшийся Никанор, - всякий до предела разогнанный объект непостижимо, вопреки сокрушительной инерции, тормозится на бесчисленной веренице девяток после запятой, то пора дать бедняге зеленую улицу из создавшегося безвыходного тупика на простор дальнейшего, лишь наполовину усвоенного нами полета. "В самом деле, - размышлял я, - еще куда ни шло, кабы речь шла об единственном таком акциденте, то и бог с ним, во ведь тут решается общая участь светил небесных! Поздно будет сожалеть, когда все они поштучно застрянут в своих черных дырах-ловушках, и столь чудесная вещь, Вселенная наша, превратится сплошь в лабаз бесполезной, впрок и намертво упакованной недвижимости..." Словом, как и раньше, поневоле приходилось мириться с размахайскими загибами моего Никанора, чтобы не лишиться еще более щекотных и лакомых откровений впереди.