Княжна набросила на плечи бархатный темно-синий плащ, закрывая волосы, плечи, сколола золотой булавкой, руки просунула через прорези плаща, они казались белыми и тонкими на тёмном бархате.

— Извините, господин Мирон…

Она заговорила первой и смотрела прямо в глаза. Нет, с голосом её он не ошибся. Смотрел, не сводя глаз.

— Как вы устроились? — спросил вдруг.

— Хорошо. Это моя комната, всё здесь знакомо…

— К вам ещё не приходили с описью?

— Нет… — Она качнула головой, маленькие серьги сверкнули при движении, привлекая внимание. — Должны придти?

— У вас заберут драгоценности, меха, некоторые ткани… И ничего не прячьте, в комиссии серьёзные люди…

— Вы думаете, я буду что-то прятать? — Она удивилась, несколько раз моргнув. — Зачем?

Идвар пожал плечами:

— Мало ли…

— Может, вы думаете, что я, находясь здесь, в изолированной комнате, на четвёртом этаже, под охраной, начну ковать сопротивление, заговор или найму на свои драгоценности заморскую армию? — Она усмехнулась небрежно, сверкнув полоской белых зубов. — Для этого существуют мужчины…

Идвар согласно кивнул головой. Проклятье! Эта девчонка, дочь опального вассала, вела себя так свободно, что он терялся в её присутствии, забывая о том, кто он, чей сын. Она даже не разрешила и не предложила ему сесть!

— Я не думал об этом, просто по закону всё здесь теперь является собственностью короля…

— Вашего отца… — добавила она, почти перебивая.

— Моего отца, — он согласился.

Она пожала плечами. Идвар смотрел на неё во все глаза. У них, в Мирополе, женщины знатного происхождения никогда не вели себя вот так, нельзя показывать волосы, руки, шею. Он даже сглотнул сухо, в горле всё пересохло.

— И я тоже являюсь теперь собственностью вашего отца — короля?

— И ваша служанка — тоже.

— А что же вы? — Она глянула прямо, с вызовом.