— Мишель, поздравляю вас с рождением третьего сына, — сказал я его высочеству великому князю Михаилу Александровичу, главкому нашей авиации. — И разрешаю вам задержаться в Питере на день. Больше, увы, не могу.

— Понимаю, Георгий Андреевич, спасибо.

Я положил трубку. Ну наконец-то принцесса Масако, то есть уже шесть лет как великая княгиня Марина Владимировна, родила младшему брату императора очередного сына! А то даже неудобно было отправлять его в ставку под Смоленском, при жене-то на сносях. Ну, с этим вроде все, можно вернуться к текущим делам. А текли они явно к войне, это было видно уже совершено невооруженным глазом.

— Как появится японец, сразу запускайте, — велел я дежурному и задумался. Похоже, визитер прибыл ко мне в связи какими-то не очень понятными тенденциями в Корее.

Эта страна представляла собой японский протекторат, чему, естественно, нашлось много недовольных. И они, что тоже естественно, вскоре почувствовали потребность сбиться в кучу, то есть в партию, и начать бороться за свободу. Вот если бы они это раньше сделали, когда мы с японцами воевали! Так ведь нет, даже при поддержке шестого отдела никакого выступления против оккупации своей страны у них не получилось. А сейчас, значит, зашевелились… Увы, слишком поздно, помогать им теперь у нас не было ни малейшего желания. Правда, пара агентов среди них у нас все-таки имелась, так что я был более или менее в курсе.

Так вот, то, что корейское сопротивление существовало на американские деньги, выяснилось довольно быстро. Кроме того, агенты предполагали и наличие в данной партии своих коллег из страны восходящего солнца, но ни по персоналиям, ни даже по количеству сведений у них не было. И еще в последнее время там обострились экстремистские тенденции — в частности, один из наших агентов, изображавший из себя беглого эсера-бомбиста, недавно получил задание организовать подпольную лабораторию и весьма приличные деньги на это.