— Ты лежи и не… твою!.. — я немного поскользнулся. Немного, но фатально. Что я могу сказать? Теперь мы с воришкой как братья — оба лежим лицом в грязи в позе «ангелка». Какое же все-таки западло. О, тут уж и наш воришка засуетился, крутится, позлорадствовать хочет наверно, гаденыш. Ну, вообще-то оно и правильно — карма или как там его…

— Лежи не рыпайся. — Холодно предупредил воришку я, выплевывая не слишком приятную на вкус грязь. Знал бы, кто это поле запустил, ей Богу, заставил бы тут купаться. С третьей попытки, поднявшись на ноги и вытерев с лица вязкую грязь, я медленно осмотрел свой недавно купленный плащ, ранее чистые туфли и брюки. Из моего горла вырвался полувсхлип-полувздох, наполненный грустью. Это просто кошмар. Несмотря на то, что брюки, ботинки и плащ были черного цвета, они приобрели какой-то особенно извращенный оттенок черного. Сальвадор Дали просто бы обомлел от такой картины — я посреди грязевого моря, сзади — чистый, спереди — неотличим от окружающего пейзажа, возле моих ног лежит поверженный вор с женской сумочкой в руке.

— Вставай спринтер… — постарался поднять парня за шкирку я, походя, разыскивая в кармане наручники. Переполненный скорбью об испорченной одежде, я едва успел увернуться от удара в коленку. Парень оказался не из робкого десятка и решил еще раз попытать счастья. Шансы у него есть — несмотря на распространенное мнение, менты редко стреляют в безоружных, даже если дело доходит до драки. Приходится получать в морду и аккуратно, без лишнего членовредительства, «скручивать» самых бойких голыми руками. Это патрульным хорошо — у них дубинки есть, а следователь разве что рукоятью пистолета заехать может. Так или иначе, мне приходилось туго — грязь мешала развернуться, пистолет только мешал, а парень и вовсе не терял времени.