— Интересное кино. Ладно, пошли. Только без глупостей, понятно?

— Понятно. — смирившись с судьбой, ответил вор.

— Вот и славно.

Медленно-медленно, выбирая место для следующего шага, мы двигались к проходу в заборе. Вот интересно, с чего вдруг здоровый парень начал воровать женские сумки? Работы ему, что ли нет? Или я чего-то не понимаю? Как много вопросов и так мало ответов… Чего это я опять в облаках витаю и разбираю проблемы воришки? Видимо опять хочется поздороваться с полем. Лицом к лицу так сказать. Мы все же добрались до почти чистой и намного менее раскисшей земли без приключений. Задержанный больше не дергался, я больше не падал — идиллия.

— Все, потопали, отдадим сумочку. Надеюсь пострадавшая еще на месте… На мои слова парень промолчал, хмуро пробормотав что-то вроде «ну-ну…». Идти пришлось больше двадцати минут, причем, это полнейшая заслуга нашего вора. Если бы не он, я бы уж точно не вышел из этих дворов и за час. В отделении надо будет его просто припугнуть, штраф стянуть да на учет поставить. Так сказать, самый минимум, за помощь следствию. Хотя это уже не моя работа. Пусть из-за него теперь я спереди похож на героя дешевого фильма ужасов, но злопамятности среди моих достоинств не было. Хотел в морду дать, да свалить — так это дело житейское.

— Пришли. — хмуро сообщил парень.

— Вижу, что пришли. А вот, где пострадавшая?

— Ты меня спросил? — кисло уточнил парень.

— Себя я спросил, а когда тебя спрошу, тогда и будешь отвечать. Тебя кстати как зовут-то чудо-гонщик?

— Тимур.

— А меня Алексей. Вот и познакомились. О! А вон и наша пострадавшая! Женщина в шикарном пальто и с маской всеобщего презрения на лице величаво направлялась в нашу сторону. Н-да, судя по висящим на руках золотым браслетам, и таким же сережкам размером с куриное яйцо — пропажа сумки не сильно подкосила ее финансовое состояние. Подойдя, она окинула нас брезгливо-презрительным взглядом и молча протянула ко мне руку. Нет, ну брезгливость я еще понять могу, не чистые ведь, но презрение-то от куда взялось? Я ей сумку вернул, а она на меня смотрит, так, словно это моя вина, что ее украли. Не люблю я таких людей, можно было хоть для вида поблагодарить.