Гордон покачал головой. – Нет, причина здесь в другом… Сколько раз я жалел, что после победы над бунтарями из Внешнего Космоса остался на Хатхире! Мне стоило бы принять предложение Зарта Арна и полететь сюда, на Троон. Но я все медлил, словно последний дурак! А ведь давно пора было понять, что Лианна попросту не любит меня! Да и на что ей капитан Джон Гордон, жалкий примитив из варварского двадцатого века?

Коркханн промолчал, с сочувствием глядя на друга. Он был специалистом по переговорам с негуманоидами. Но в общении с людьми опытный дипломат порой терялся. Вот и сейчас он не знал, как утешить друга.

Они направились в северное крыло грандиозного дворца. Широкие коридоры кишели придворными в роскошных одеждах. Все были возбуждены, повсюду звучала музыка и смех. При виде гостей с Фомальгаута кавалеры отвешивали им церемонные поклоны, а дамы приседали в реверансах, бросая на Гордона томительные взгляды. Но тот ничего не замечал, погруженный в свои мысли.

Оказавшись в своих гостевых комнатах, где уже бывал прежде не раз, он сразу же вышел на балкон. Отсюда, с высоты сорокового этажа, открывался красивый вид на столицу. В синее небо уходил лес причудливых шпилей, среди которых мелькали тысячи флайеров. На фоне редких перистых облаков вспыхивали разноцветные фонтаны огней фейерверков. Со всех сторон лилась музыка. А вдали, на горизонте, поднимались сверкающие хребты Хрустальных гор. Завтра утром они, как всегда бывает при восходе Канопуса, начнут издавать удивительные и фантастические мелодии, с которыми не могут сравниться создания даже самых гениальных композиторов. Когда-то и они с Лианной, обнявшись, на этом балконе слышали песнь Хрустальных гор… Как же бесконечно давно это было!

Сзади послышался шорох. Кто-то обнял его сзади и закрыл глаза тонкими ароматными ладонями. Гордон вздрогнул от неожиданности и стремительно обернулся. И не сдержал разочарованного восклицания.

На балконе стояла синеглазая Мерн, жена Зарта Арна, тонкая, похожая на девочку-подростка. Впрочем, присмотревшись, Гордон заметил, что за прошедший год ее фигурка заметно округлилась. – Меры, как я рад вас видеть! Черт побери, вы и раньше были красавицей, но теперь еще больше похорошели!