Ветер принес ароматы выжженной травы и козьего навоза и еще чего-то непонятного, как смесь резины и сыра – чужое, но рождавшее эмоции. В данном случае эмоции отторжения. Они были какими-то совсем чужими, эти реццы. Дар подумал, что у него раньше не было к ним никакого специального отношения. Они были безразличны ему, как муравьи. Ведь совсем неважно, как пахнет муравей.

Но было, было тут кое-что интересное – а малыши пока не подпускали к этому и на выстрел. Дар с удовольствием бы покопался во внутренностях императорской колымаги, забрался бы внутрь звездогасителя Ац-Рецц или прошелся по Чертогу Демона. Или хотя бы запустил Манолу с Корнвэллом в одну из местных библиотек… Если прикинуть, у реццов должны бы накопиться приличные знания за миллионы-то лет! И про «скрытых» там, и про остальное всякое… Но нет, придется еще долго крутить реверансы перед мохнатыми, может, даже летать туда-сюда не раз, прежде чем удастся добыть хоть толику информации. Дар нутром чуял: реццы за просто так не отдадут ничего, ни крупицы. Какими бы дряхлыми звездными пенсионерами ни были.

Сегодняшняя показуха касалась второй имперской достопримечательности. Светлейший Кнерец-как-его-там, Император, грозился предъявить самую выдающуюся часть своей планеты. Не размерами, конечно, содержанием. Великая Скала была вечной тюрьмой, хранителем Вселенной. Согласно объяснениям реццов, за массивной броней защиты, в глубине укутанных гор, был навеки погребен Царц – древний демон разрушения. Монстр был надежно изолирован от мира, который некогда намеревался поглотить, превзойденный силой и хитростью предков тех самых реццов, что, напялив красные балахоны, тысячелетиями теперь стерегут запертые люки Чертога…

Поэтичная легенда. Особенно любопытен ее финал. Малыши утверждали, что Царц может вернуться в мир. Но сделает это только через того, кто сумеет попасть внутрь, в катакомбы Чертога.