Что это было? – раздался встревоженный голос Третьего. Видимо внутри тоже был слышен удар, расколовший бетонные укрепления о массив Цитадели.

Ветер, – односложно ответил Дар, продолжая скользить вниз, в темноту.

На шлемном экране светящиеся точки всех десяти штурмовиков все глубже опускались в проплавленную пробоину. Логический бэй брони моделировал провал, сводя воедино информацию всех членов Группы. Показывал цитадель в разрезе, в проекциях.

Дар все переживал свой облом с маковкой башни. Какого дьявола ему надумалось трогать? Это же боевое сооружение… Красота ему видите-ли… Если бы не он – Пятый бы не попал в капкан.

Мимо, после умопомрачительной толщины верхней броневой плиты, мелькали уровни палуб, насквозь пробитые, проплавленные главным калибром _оксов_. Дар все летел и летел через какой-то колоссальный рассеченный агрегат, еще не умерший окончательно. Тут и там гибкие полуживые червяки проводов слепо тыкались в заплавы, пытаясь нащупать свою пару. Техника _аянцев_ была ограниченно восстанавливающейся. По оплавленным краям пробегали голубые короны молний, всасываясь тут же в развороченный металл, или разряжаясь в светлый контур скользящей мимо инопланетной брони. Броня жадно слизывала эти светящиеся пенки, подстраиваясь под энергию, заряжаясь. Дар с удовольствием смотрел, как ползет вверх индикатор энергонасыщенности, сильно упавший после атаки семи башен. Это было как подарок после неожиданностей наверху, как маленький бонус.

Пятый, – сказал он в темноту, – Заряжаемся?

Когда он говорил Пятый, его слышал только Пятый.

М-м… – проворковал голос Пятого, – Ням-ням-ням…

Молодец, – сказал Дар и почувствовал, что испытывает вину.

Они опустились метров на триста, когда ветер добрался и сюда. Сначала резко прижало вниз, потом потянуло наверх, тысячи обломков распростились с привычными местами и бросились танцевать в воздухе, то и дело устраивая веселые феерверки с молниями. Броня гасила порывы воздуха с легким запозданием. Разок Дара чуть не припечатало об стену, едва успел вытянуть руку. Он с содроганием подумал о событиях на поверхности.