Дар шел как на охоте: алертный весь, пружинистый, смотрел в оба глаза – вперед, по сторонам, и оглядывался. Прощупывал постоянно окружение – на предмет своей специальности. Но опасности нигде не чуял. Все тихо-спокойно.

Но как-то странно тут было. Натоптанная дорожка тянулась меж барханов. Но с ними что-то было не так. С передней стороны – вроде нормальные, пологие, обычные. А оглянешься – их обратная сторона просто жуть. Все вогнутые, как суфлерные будки, хотя это противоречило физике. Получавшиеся каверны были полны глубокой тени. И еще странное – такой зудящий запах в воздухе. Дар все не мог заставить себя перестать замечать его… Если в далеком приближении сравнивать, то будто смесь жженой соломы и козьего навоза, но и еще чего-то непонятного, холодного, как как резина, или голубой сыр. Странное, совсем чужое, но рождавшее какие-то человеческие эмоции…

Дар качнул плечами – не его дело. Пусть ксенологи отдуваются.

Одиннадцать реццов споро вели вперед, четко, хоть и не в ногу. Дар с интересом посматривал на чужих, все же эти сапиенсы были частью такой редкой культуры! Потом, может, доведется потомству рассказывать – вот мол, одним из первых людей, бывал на Цу-Рецц… Подумалось: надо бы какой сувенирчик захватить?

Ростом местные чужие едва бы достали ему до солнечного сплетения – худенькие, с чистой белой шерсткой. Если честно, было странно видеть таких красивых зверюшек прямоходящими, так и тянуло погладить рукой, почесать за ушком. Однако когда кто-либо из реццов оборачивался, все мягкое впечатление летело к черту. Лица были выбриты четко по окружности, демонстрируя розовую морщинистую кожу. Бывает такая у лысых кошек. Вроде не старые – а выглядят старухами. И еще эти острые, колкие глаза… Около коленей и ступней у них цеплялись золотые колокольчики, так что путь был озвучен довольно милым, хоть и тихим, звоном.