Пустые улицы будто подчеркивали древность и какую-то заброшенность этих мест. Им ни разу не попались прохожие навстречу, или даже просто на глаза – как Дар ни вглядывался в окна и переулки. А уж у него-то глаз был наметанный… Дома были по меньшей мере странны – совсем отсутствовали вертикали. Ну то есть все что угодно, только не перпендикулярные земле стены. Больше всего было пирамидо-подобных с плоской, обрезанной верхушкой. Трудно было понять, являлась ли такая архитектура следствием погодных условий (не сейчас, конечно! Дар прекрасно отдавал себе отчет что город мог быть постарше окружавшей его пустыни). Встречались и домики со стенами обратного уклона, нависавшими сверху порой до середины улицы. Где-то далеко правее, над домами плыла огромная будто хрустальная с золотом пирамида. У нее, единственной из всех целой, была нормальная острая верхушка. Шпиль пирамиды будто пушился золоченым светом восходящего светила, царил над все еще утопающим в тени городом. Но даже он не мог спорить с монолитом беспощадно нависающей глыбы мега-пушки.

Дар подумал – нас специально посадили в стороне. Если бы высадились прямо в городе, было бы не так внушительно. А подходя издали, мы видели всю ее колоссальную величину.

Пушка не просто закрывала пол-неба – она была жутко огромной. Было странно, как она держится вообще – этот нереальный сверкающий белым монолит.

Реццы впереди затормозились. Что-то пропищали почти не меняя высоты звуков.

– Они сказали, – обернулся Манола, – что выполняют прошлое обещание показать Ац-Рецц. – Ац-Рецц это город, и это пушка.

– Не так, – перебил его Корнвэлл. – Ац-Рецц это Пушка. И ее город.

Реццы снова начали пищать. Ксенологи важно нахмурились, но Дар видел какие огоньки растерянности заблестели у них в глазах.

– Они говорят, – перевел Корнвэлл. – Что обычно не пускают "не-избранных" в Чертог Истории. Но мы единственные чужаки за последние тридцать пять тысяч лет…