Была любопытная деталь: каждая следующая цитадель _аянцев_, вступая в борьбу, сопротивлялась противнику дольше предыдущей. А стоявшая перед ними последняя крепость дралась с _оксами_ лучше всех. Однако же и эта была сломлена.

Центр опоздал с заброской группы.

Аборигены фактически проиграли свою планету. Оставалось только с спешно приступить к исполнению пункта 1 Вводной ("обеспечить выживание оставшихся _аянцев_") иначе договорные обязательства Содружества оказывались дискредитированными, равно как и само появление Группы-Д. Загнанные в подземелье _аянцы_ не смогут долго оказывать серьезное сопротивление. Но в то же время торопиться сейчас и обменивать жизни "громиков" на жизни товарищей Дару совершенно не улыбалось.

По его знаку еще трое ребят поднялись в воздух и приблизились к крыше Цитадели с разных сторон. Четверо замерли, слившись с окружением по периметру. Дар снова глянул наверх, и снова прилип глазами к башне с маковкой. Черт, вот приклеилось!

Но маковка и в самом деле была хороша. Он вдруг осознал, что Цитадель с ее массивностью и тяжестью была очень красива – той особенной красотой суровости, что отличает северное искусство, или скупую красоту оружия. Эти жесткие вертикальные грани очень грациозно менялись на плавные изгибы в самом верху, оттачивая пухлую округлость. Совмещая приятное с полезным, Дар тоже поднялся и двинулся к ближайшей башне. Оттуда, с орлиной высоты, можно хорошенько осмотреться перед погружением в подземелья.

Башня была словно литая, ни щели ни стыка. Поверхность (не то камень, не то композит) иссечена длинными продольными царапинками во все стороны. Вершина была идеальной формы падающей капли с заострением на макушке. Он вспомнил, откуда ему знаком этот вид. Это напоминало русские церкви, которые бабушка показывала ему когда он был еще маленьким. Еще до коллегвиума, и уж тем более до учебы в "Пятерке". Только маковки церквей были куда шире.