– Откуда мне знать?

– Спроси его: выстрел оказывается где надо или он сам оказывается где надо?

Корнвэлл снова заговорил с мохнатышем, но тот не стал отвечать.

– Не знаю, молчит рецц, – огорчился Корнвэлл. – Большая тайна видно. А красивая машинка.

Он детально поводил шляпой со всех сторон возле "велосипеда".

– Какая еще тайна, – усмехнулся Дар, – Они просто сами не знают. Даю руку на отсечение – эти парни знают только названия агрегатов.

– Думаешь?

– А то. Скажи лучше что такое "зыть"? – он постарался изобразить голосом писк рецца.

– "Нельзя", – ответил Корн, – и одновременно "опускать глаза"….

– Ничего себе, – удивился Дар.

– Ну да, у них все так. За каждым звуком два, а то и три смысла стоит. Только Манола, кажется, может понимать почти все…

Они отошли от двухколесных "орцацорров". Дар увлеченно осматривал то один, то другой механизм. То что тут собраны только военные машинки, у него больше не вызывало никаких сомнений. И то что их пустили все это осмотреть, говорило главным образом не за их доверие людям, а совсем наоборот. Малыши начали их серьезно опасаться, припугивали этой старой рухлядью.

Но было другое чувство. От всего этого дышало явственной, тяжелой, пробирающей до костей древностью. Ничего тут не было поддельным, или случайным. Словно сам дух Истории сочился с этих странных форм и сочленений древней техники. Дар почувствовал как у него, несмотря на жару, холодок прошел по позвоночнику. Все это когда-то действовало, ездило, стреляло… В неизмеримой дали времени существа также бились друг с другом. За эти планеты, источники энергии или редкие артефакты. Они все еще были здесь – эти планеты и звезды, и "секторы ответственности" стали бессмысленны, когда исчезли расы, боровшиеся тут за свое влияние… Зато остались эти железки, созданные умом тех, ушедших, боровшихся… И пришли новые расы, снова прокладывающие на своих новых картах новые "секторы ответственности"… Дара пронизало насквозь ощущением бессмысленности – даже не борьбы, войны или противостояния – ощущением быссмысленности самой жизни.