Когда в начале 90-х годов, то есть почти полжизни назад, я рискнул заняться проектом «Миры братьев Стругацких: Время учеников», я и понятия не имел, как зовут того джинна, которого я намеревался выпустить из шкатулки Пандоры. Напомню, что в те далекие годы наша вчера еще советская литература была коммерчески невинна и подобные нестандартные проекты были ей неведомы. Ведь даже слов таких, как «сиквел» или «новеллизация», тогда почти никто не знал. Равно как и то, как же по-научному нужно называть этот новый, еще не изведанный отечественными писателями и читателями жанр так называемой «зависимой литературы». И только много позже, в начале 2000-х, блуждая по Интернету и листая чужие блоги, я вдруг узнал, каково истинное имя джинна. Оказалось, что зовут его «фанфик» — именно так окрестили этот жанр любители точных формулировок и страстные наклеиватели ярлыков. Услужливый Яндекс тут же отослал меня в Википедию, откуда я и узнал, что данное слово означает. А именно:
«Фанфик (также фэнфик; от англ. fan — поклонник и fiction — художественная литература) — разновидность творчества поклонников популярных произведений искусства (так называемого фан-арта в широком смысле этого слова), производное литературное произведение, основанное на каком-либо оригинальном произведении (как правило, литературном или кинематографическом), использующее его идеи, сюжет и (или) персонажей».
Ну что ж, термин как термин. Немного неуклюжий, правда, но это обычная беда всех терминов, некритически позаимствованных из чужого языка. Вскоре, однако, обозначилась и еще одна серьезная проблема. «Понять — значит упростить», — писал великий русский писатель Д. Строгов, придуманный братьями Стругацкими. Так вот, как и любой другой терминологический уродец, слово «фанфик» автоматически упрощает достаточно сложное литературное явление, сводя его к однозначному толкованию. То есть если произведение «производное», «заимствованное», то и думать тут нечего — фанфик он фанфик и есть.