Четвертый их собеседник был сама противоположность, всем троим. Волевое лицо, прямой нос, поджатые губы, мудрый прозорливый взгляд ни как не сочетались с широкой длиннополой одеждой, войлочной шляпой и шестиконечной звездой Давида на длинной витой золотой цепи, украшающей его грудь. Все это говорило о том, что четвертый собеседник – иудейский мудрец, который пришел отдохнуть за столом в кругу друзей и побеседовать с единоверцами. Но довольно таки молодой возраст для мудреца, не типичная для хазаретянина наружность, скрывающийся под широкой одеждой мощный торс, широкие плечи и накаченные в ратных утехах мускулистые руки, привыкшие более обращаться с мечом и топором, нежели с книгами, чернилами и палочкой для письма, вызывали глубокие сомнения по этому поводу. Однако, то, что говорил он, на лету с благоговением схватывали присутствующие.

– Довольно Исаак, – произнес Маханем, младший из тарханов, обращаясь к хозяину заведения, который угодливо прислуживал за столом, – оставь нас, мы хотим побеседовать без посторонних ушей, а ты посмотри, чтобы нас никто не подслушал.

Старый Исаак, раболепно раскланявшись, попятился назад, оставляя гостей, под тенью раскидистого платана.

– Уважаемые единоверцы, – начал свою речь иудейский мудрец, которого присутствующие называли Завулоном, – я приехал из далека. Многие годы я черпал знания от своего учителя, известного вам под именем Песаха, а он в свою очередь черпал из мудрых старинных книг.

Присутствующие, не перебивая собеседника, в знак уважения закивали головами. Выдержав паузу и убедившись, что его слова произвели должный эффект, Завулон продолжил:

– К величайшему нашему горю, мудрый Песах отошел в мир иной, так и не закончив многолетнего труда. После его смерти, я, его ученик, продолжил его дело и стал самостоятельно искать краеугольный камень, на поиски которого потратил свою жизнь мой дорогой учитель. Мир его праху! Потратив несколько лет, я нашел ту истину, которую искал учитель. Она была рядом, просто Песах не там искал!

Завулон снова умолк, выдерживая паузу.