— Все. Закончим. С тобой все ясно. Терпеть не могу твои философствования. Я чувствую, ты отдалился от меня душевно.
— Не будем муссировать бесконечную проблему «муж, жена и любовь». Я просто устал душевно... ты правильно определила. Не хочу искать смысл понятий и их реальных проявлений. Будем, пока нечто объединяет, жить, просто жить.
— Да. Тебя на откровение всегда не хватает.
— Хорошо. Я не влюблен! Ты довольна? — процедил он сквозь зубы.
— Довольна. Напиши сыну, — быстро перевела она разговор на свою больную тему.
С горечью он подумал, что у него даже желание влюбиться отсутствует. Это стресс, депрессия. Вот и ушлый Вовик заметил, что у него мерзкий, угрюмый вид человека, который завидует тем, кто в могиле. Позвонили. К телефону, по счастливой случайности, подошел он. Звонила «Капризная» и через отработанный пароль назначила «жизненно необходимое» для нее свидание. Она, действительно, в экстренных случаях звонила домой. Обычно донимала его переливанием из пустого в порожнее по телефону в служебном «офисе».
Камелия, которая никогда доселе не интересовалась его телефонными разговорами, на этот раз спросила:
— Кто звонил?
— Ошиблись номером.
— Что-то часто стали ошибаться. На столе ручка и бумага.
— Ты же знаешь, у меня уже аллергия к этим орудиям растления духа. И потом... только вчера ты говорила с сыном по телефону.
Артем служил на границе в Бресте. В дни призыва она вся извелась: так было ей страшно отпускать единственного сына, пугал трагическими вестями Афганистан.
— Напиши. Он любит получать письма. Дед, отец твой, каждую неделю пишет.
— Ладно. Напишу. После программы «Время».
— Ты теперь уже как партийный босс, не можешь заснуть без программы «Время».
Оставшись одна, без сына, Камелия остро почувствовала вдруг свое одиночество, отчужденность, ненужность. Любомир понимал ее состояние и, странное дело, ничего не предпринимал, чтобы хоть как-то облегчить на первых порах разлуку, поднять жизненный тонус.