– Пха Сезун’пага. Мой говорильник для общаться. Толковище речений. Еще вспомогать ашинге на трудный вероятность.

Земная лингва в его устах звучала отвратительно – в отличие от сервов лоона эо, владевших языком в совершенстве.

Коснувшись шарика транслятора в ухе, Хурцилава вымолвил на сносном альфа-хапторе:

– Я Хурши, глава миссии ашинге. Особой необходимости в переводчике не имеется, пха. Есть техническое устройство. Мы можем контактировать на вашем языке.

Пришедший от Сезун’паги ментальный импульс Эрик истолковал как облегчение. Большое облегчение!

– Известий приятностный, – произнес «говорильник», затем оглядел Шошина, на поясе которого висели кортик и ручной излучатель, и ткнул когтем в кобуру. – Этот быть запретно! Этот нет в договор на вечный мир!

– Ритуальное оружие, – пояснил коммандер. – Для гордости и чести, согласно земным Устоям.

– Устои уважительно, – согласился Сезун’пага. – Может носиться, но без... – Он напрягся, вспоминая нужные слова, и вдруг каркнул: – Без губительный энергий! Их на изъятие! Быстро, срочно, сей время немедленно!

Коммандер молча расстегнул кобуру, вытащил бластер и продемонстрировал, что батареи в нем нет. «Мой довольственный», – буркнул пха и больше не сказал ни слова на земном языке. Повернулся к грузчикам, рыкнул на них, велел убираться прочь, затем показал на флаер и произнес на альфа-хапторе:

– Летим на другой материк, к побережью. Там хорошее жилище. Все, что надо для ашинге.

«Все ли?..» – с сомнением подумал Эрик, шагая вслед за коллегами к воздушной машине. Он размышлял над этим, когда аппарат поднялся в воздух и, описав спираль над взлетным полем, двинулся к востоку, навстречу утреннему солнцу – Утарту, как здесь его называли.