– У нас нет никакой защиты, капитан, да она нам и ни к чему, – сказал тот, кого звали Клеймар.

– Прошу меня простить, но вы ошибаетесь. Мне приходилось видеть, что клингоны творят на таких планетах, как ваша. Они превращают их в сплошные тюремные лагеря. Вы потеряете свободу. Клингоны бросят в тюрьму ваших лидеров, будут захватывать и убивать заложников. Это будет страшнее, чем на планете для заключённых.

– Капитан, – снова сказал Эйлборн, – мы видим, что Ваше беспокойство за нас искренне, и благодарны Вам за это. Но мы ещё раз уверяем Вас, что нет совершенно никакой опасности…

– А я уверяю вас, что есть! Или вы думаете, что я вас обманываю? Для чего?

– Вы не дали мне договорить, – мягко сказал Эйлборн. – Я собирался сказать, что нет совершенно никакой опасности для нас. Вы и Ваш друг, несомненно, подвергаетесь опасности. Вам следует как можно скорее возвратиться на свой корабль.

– Джентльмены, прошу вас, подумайте ещё раз. Мы можем оказать вам существенную помощь. И не только военную. Мы могли бы направить сюда специалистов, показать вам, как может прокормиться тысяча человек там, где теперь кормится только один. Мы построим для вас школы и научим ваших детей всему, что знаем сами – у вас, видимо, нет общественных учреждений. Мы могли бы преобразовать ваш мир, покончить с болезнями, голодом, бедствиями. Но мы не имеем права помогать вам, если вы отказываетесь от нашей помощи.

– Трогательное обращение, – сказал Трефэйн. – И всё же…

Его перебил сигнал коммуникатора Кирка.

– Прошу прощения. – Кирк открыл коммуникатор. – Кирк слушает.

– Капитан, – послышался голос Зулу. – Целая клингонская эскадра только что выскочила из подпространства и окружила нас. Я не успел пересчитать их прежде, чем они открыли огонь, но их никак не меньше двадцати. Сейчас у нас подняты щиты, и я не могу опустить их, чтобы поднять вас на борт.