Кирк перехватил предостерегающий взгляд, украдкой брошенный Споком, и попытался принять спокойный вид.

– Просто потому, что он ничего не сделал.

– Для органианина твой поступок – почти бунт. Что ж, всегда приветствовал сопротивление. А ты тоже приветствуешь нас?

– Вы здесь, – сказал Кирк. – С этим ничего не поделаешь.

Некоторое время Кор пристально смотрел на него, затем позволил себе подобие улыбки.

– Старая добрая нескрываемая ненависть, – сказал он. – Мне это по душе. Однако приветствуешь ты меня или нет, это ничего не меняет. Я здесь, и надолго. Вы все теперь подданные Клингонской Империи. Вам предстоит узнать о многих законах и правилах, которые отныне вступают в силу. Нарушение малейшего из них будет караться смертью; сейчас нам не до справедливости.

– Все ваши законы и правила будут выполняться, – сказал Эйлборн.

Кирк почувствовал, как у него сжимаются губы. Кор заметил это; от его взгляда мало что ускользало.

– Тебе это не нравится, Баронер?

– А Вам очень важно, чтобы мне это нравилось?

– Мне важно твоё повиновение; больше мне от тебя ничего не нужно, – ласково произнёс Кор. – Будешь мне повиноваться?

– Похоже, Вы тут командуете всем, – ответил Кирк, пожимая плечами.

– Совершенно верно. – Кор зашагал из угла в угол. – Теперь так. Мне нужен местный представитель, который будет посредником между оккупационными властями и гражданским населением. Я не доверяю тем, кто вечно улыбается. Баронер, ты будешь посредником.

– Я? – переспросил Кирк. – Я не хочу быть посредником.

– А разве я спрашиваю тебя, хочешь ты этого или нет? Что до всех остальных – мы, клингоны, славимся своей безжалостностью – и вы увидите, что не зря. За каждого убитого клингонского солдата будет казнена тысяча органиан. Мне нужен порядок, ясно?

– Коммандер, – сказал Эйлборн, – уверяю Вас, мы не доставим вам хлопот.

– Вы не доставите, в этом я уверен. Баронер, иди за мной.