В тот момент, когда редактор пришпиливал свой листок скрепкой к анкете, появилась машинистка. Ах ты, душа моя, прелесть ненаглядная! Купила его любимые эклеры и приготовила кружку кофе! Редактор с удовольствием заметил, что поверх кофе дымится пушистая шапка прелестной бежевой пенки. Пока машинистка ставила перед ним кружку, Михов вдруг подумал, что ни разу не разговаривал с ней серьезно. Но ведь вокруг него такое количество людей, всегда так много задач на его одну-единственную душу населения, что... И целый океан информации, из-за которой, по сути, он и стал главным редактором еженедельника.

Прекрасный кофе! Михов с наслаждением прихлебывал напиток, когда раздался мягкий, чуть осипший, как мартовская капель, звонок. И опять. И опять. Янко Михов поднял трубку внутреннего телефона: ничего, длинный гудок. Может, звонил прямой? Откуда-то из глубины вновь рассыпалась мартовская капель звонка. Ба, как же он сразу не догадался?! Его вызывали с корабля, и никто в редакции не услышал, как очень странный голос на еще более странном языке сообщил:

- Здесь Сое Фе. Здесь Сое Фе. Все ко мне. Все ко мне. Чрезвычайные перемены.

30.04.1996

Густо оплетенный силовыми спиралями, похожий на гигантский шелковый кокон, корабль Объединенных звезд был невидим для земных приборов. Приземлившись в Сахаре, он уже в течение десяти часов принимал своих посланников. Прилетали из морозных пространств Сибири и горячей Аргентины, из миниатюрных райских уголков тихоокеанских атоллов и многоэтажного Нью-Йорка, с берегов Бенгальского и Мексиканского заливов, дымящихся джунглей и из самого сердца кокетки Европы.