— А если найдется тот, кто полюбит тебя такой, какая ты есть, примет все грани твоей личности? — спросила Дени, делая глоток кофе.

— Вряд ли, — покачала я головой, и сразу подумала, что как ни крути, а я все же оборотень, и мало кто от этого будет в восторге. Зоофилы не в счет.

— Что-то больно мрачно. Это неспроста.

Как часто бывало, она просто констатировала факт. Мне вовсе не требовалось отвечать. Она никогда не расспрашивала меня о моем прошлом, также как и я не лезла в ее. Но сегодня меня словно прорвало. Я сказала:

— Да, наверное. Подожди минуту, я сейчас тебе кое-что покажу.

С этими словами я вернулась в спальню, где достала из дебрей шкафа один давно забытый снимок. Положив его туда четыре года назад, я еще ни разу не доставала его. А сегодня вот что-то сподвигло. Вернувшись на кухню, я вручила его Дени со словами:

— Вот такой я была четыре с половиной года назад.

На снимке у меня были длинные распущенные волосы, я смеялась и обнимала улыбающегося парня с короткими и прямыми каштановыми волосами.

Дени рассматривала фотографию и пару раз украдкой бросала на меня взгляд. Я ее понимала, уж слишком оригинал отличался от снимка… Наконец она, с не свойственной ей робостью, спросила:

— Это твой парень?

— Был, — сухо подтвердила я. — Как раз тогда, когда был сделан этот снимок, мы собирались пожениться. Но, как видишь, ничего не вышло.

— С ним что-то случилось?

— О, нет! — я горько усмехнулась. — Он жив и здоров. Это вовсе не история о Ромео и Джульетте, а вполне банальное пришествие. За две недели до свадьбы я увидела его прогуливающегося с другой. На все мои упреки и вопросы он сказал, что не может жениться на мне. Я, видите ли, слишком независима для него, и не так женственна, как та, другая. Мне было очень больно тогда, ведь мы были так долго вместе и, черт возьми, я любила его! Из-за этого меня так расстроили его слова.