Двадцать первый век со всей очевидностью принадлежит Объединенной Европе: евро вытеснит доллар, а трансевропейские корпорации задавят американскую экономику... Надо учиться мудрости у предков и как можно скорее переносить центр службы ИКС в древний Любек, столицу великой Ганзы. Я находил это все весьма изысканной шуткой, но Стив слушал меня с каменным лицом. - Вы только представьте себе, - продолжал я, увлекаясь, как Остап Бендер в Васюках, - шестьсот лет назад торгово-политический союз объединял английский Лондон, фламандский Брюгге, норвежский Берген, даже русский Новгород... - Постойте. Вы что-то путаете, - робко подправил Стив. - Если я правильно помню, Ганза включала в себя только северогерманские города. - Ну да! Конечно, - я не стал спорить, - но торговля-то шла со всей Европой, включая Россию, - вот о чем я сейчас думаю. Чиньо посмотрел на меня пристальным и долгим взглядом, будто только теперь понял, кто перед ним сидит. - И почему вы не хотите работать в службе ИКС? Не понимаю. Вы абсолютно такой же сумасшедший, как они все. Петь дифирамбы Объединенной Европе в тот момент, когда под угрозой находится ваше личное благополучие и личная безопасность. Поймите, предстоит тяжелейшая работа, а вы все о европах рассуждаете! Хотя не согласиться с вами трудно... - А с чего вы взяли, будто я не хочу работать в ИКСе? - этот вопрос показался мне самым важным. - Я с того самого августа девяносто пятого работаю на них непрерывно, просто я это делаю по-своему. - Вот! - от избытка чувств, Чиньо даже вскинул вверх указательный палец. Теперь я понимаю, что наша беседа не пропала даром. Делать по-своему - это и есть самое главное для нас. Ладно, пойдемте, вообще-то уже пора. - Он еще раз глянул на часы. - Нанда совсем скоро начнет ждать нас. Странная была формулировочка: "совсем скоро начнет ждать", но я не стал переспрашивать, что это значит, а просто поднялся и, в последний раз обозрев водный простор, отметил белеющий вдалеке гигантский сухогруз "Дельфин", порт приписки - Кингстон, Ямайка.