Мне поздно бояться, сами понимаете, поэтому я и улавливаю все подряд, и говорю свободно, и версии строю без оглядки. Я много чего переосмыслил, долго думал. И об этой гнусной истории с Системой, и о фигурантах. На пенсии времени уйма, думается неторопливо, а потому обстоятельно. И вот что я вам скажу, господин начальник СБН, есть у Главного какая-то тайна, которую если раскрыть, то больше не придется за призраками гоняться. Никогда. Поскольку поймаете этого сраного невидимку в пять минут.

— Не понимаю, о чем вы?

— О том, что мы с вами не замечаем чего-то очевидного, простого и доступного. Слишком глубоко мы копаем, а оно лежит на поверхности, как собачье дерьмо. Того и гляди наступишь.

— Хотите сказать, что Главный рядом, что он один из нас? Мы тоже так думали, но не нашли его, сколько ни искали.

— Вы искали перевертыша, крота, — генерал состроил многозначительную физиономию, — а надо было искать врага, который не скрывается. Который всегда поблизости, всегда на связи. Просто он как бы за спиной. Вы оборачиваетесь, а он тут же юркает к вам за спину. Вы оборачиваетесь — он за спину! Вы туда — он сюда! И так постоянно. А потому не увидеть вам его, как своих ушей, если без зеркала.

— Без зеркала? — Владислав наморщил лоб.

— Так точно! — Манилов поднял указательный палец. — Зеркало вам надо, гражданин начальник. Глянете в него и тут же Главного у себя за плечом узреете.

Факт! Проблемы сразу же рассосутся, и пропадать больше никто и ничто не будет. Ни Одиночка, ни секреты полишинеля. Такие вот мои соображения.

— Весьма туманные, но все равно спасибо. На досуге я попробую их осмыслить, — Владислав Валерьевич бросил взгляд на голографическую проекцию спутниковой картинки, повисшую над его смартфоном. — Стуков, запускай разведку. Всем группам минутная готовность. Наблюдатели, рапорт.

— Я наблюдатель один, вижу на сканере цель. Поднимается из подвального помещения по винтовой лестнице. Находится на уровне цокольного этажа.