Впрочем, не только Нед изменился в моих глазах. Старлинг, как и всегда, была полна жизни и улыбнулась, легко соскочив с лошади. Но когда она подошла ко мне, чтобы обнять, я вдруг понял, как мало знаю о ее нынешней жизни. Я заглянул в ее веселые темные глаза и впервые заметил морщинки в уголках. Ее одежда с каждым годом становилась все богаче, лошади - все породистей и дороже, о драгоценностях и говорить нечего. Сегодня ее густые темные волосы украшала тяжелая серебряная заколка. Не приходилось сомневаться, что менестрель процветает. Три или четыре раза в год Старлинг навещала меня и проводила с нами несколько дней, наполняя нашу жизнь историями и песнями. Она всегда сама добавляла специи в нашу еду - по своему вкусу, - ее вещи валялись по всему дому, а моя постель переставала быть местом отдыха. А после ее отъезда наш дом напоминал мне дорогу, на которую осела пыль, после того как прошел караван кукольника. Наша жизнь еще долго не могла вернуться в привычную колею.

Я крепко обнял Старлинг, вдыхая пыль и аромат волос. Она отступила на шаг, заглянула мне в лицо и тут же спросила:

- Что случилось? В тебе что-то изменилось.

Я грустно улыбнулся.

- Позже расскажу, - пообещал я, мы оба знали, что нам предстоит долгий ночной разговор.

- Иди помойся, - согласилась она, - от тебя пахнет, как от моей лошади.

Старлинг отстранилась от меня, и я подошел к Неду.

- Ну, парень, как ты? Оправдал Весенний праздник в Баккипе твои ожидания?

- Было здорово, - спокойно ответил мальчик.

Он посмотрел на меня, и в его разноцветных глазах, карем и голубом, я прочитал страдание.

- Нед? - с тревогой спросил я, но он сразу же стряхнул мою руку со своего плеча.