Зато это дало Саше новый повод для подозрений — почему старуха не могла рассортировать банки сразу, как только опускала их сюда?! Все нормальные люди так, кажется, и делают. Может, старуха всё-таки врёт? Но как объяснить смешанную кучу закруток? Да мало ли может быть объяснений! Может, те банки просто испортились? Или это какая-то особая группа совсем новых или наоборот прошлогодних разносолов? Как бы там не было, Саша увидела всё, что ей было нужно, так что можно было выбираться. Но здесь встал вопрос о новой проблеме — люк над головой Саши не открывался.

Саша обругала себя за излишнюю осторожность и попыталась ещё раз открыть крышку. Но она словно приклеилась к полу! Можно было закричать, позвать кого-нибудь на помощь. Саша услышала шаги, и решимость звать на помощь людей куда-то испарилась.

— Мурзик? Опять ты половики задрал, окаянный! — возмущённо сказала Павла, и Саша поняла по скрипу половиц над головой — старушка прикрывает люк.

Девочка положила лампу на пол и сама уселась туда же. Делать нечего, стоит подождать пока старуха уйдёт и потом попробовать поднять крышку. Но словно наперекор Сашиному плану раздался хлопок двери, шум множества шагов и весёлые голоса — бар наполнялся посетителями. Наверное, они всегда приходили сюда к обеду или к ужину, а расходились лишь к ночи. Сидеть в погребе столько времени, конечно, возможно, но страшно скучно и боязно. Саша поёжилась, представив себе, что здесь могут шнырять крысы. Они не страшные, но противные.

Она поднялась на ноги, решив оглядеть погреб хорошенько — может, найдутся следы злой сущности Павлы? А может, она всё же добрая? Так или иначе, но Саша принялась обшаривать погреб, но ничего, кроме многочисленных банок здесь не было. Вспомнив многочисленные истории о подземных ходах, Саша ощупывала стены, разглядывала пол, но ничего тайного не нашла. Тогда Саша решила подслушать разговор сверху, но люди говорили о маловажных вещах, и слушать их было неинтересно.