Потом велела взять остатки саквояжа и всю, до последнего клочочка, одежду и отнести на задний двор, при этом сама шагала сзади с таким видом, будто у нее в руках была острая абордажная сабля. На заднем дворе она заставила меня засунуть все принесенное барахло в садовую печурку для мусора. Свирепо поглядывая на меня, она принесла бензин, налила туда и зажгла спичку.

Вещи вспыхнули, словно на пожаре в разграбленном городе.

— Мне кажется, это лишнее, — произнес я в десятый или двенадцатый раз. — Всего-то несколько блошек.

Но мне предстояло еще одно испытание. Кэнди вернулась, согнувшись под грузом инсектицидов. И тут они взяли меня в оборот. Они заставили меня обрызгать и продезинфицировать всю квартиру, а сами стояли сзади в марлевых повязках и бурчали что-то вроде: «Мы все украсили, а он...» или «Мы (...) вкалывали, чтобы все сверкало, а он...» Короче, не самая подходящая обстановка для того, чтобы просить десять тысяч долларов.

Под конец я должен был опрыскать свои вещи, бумаги и ботинки, а когда я решил, что все уже позади, меня ожидал еще один кошмар. Я задыхался от паров ДДТ и сказал, что сейчас упаду в обморок, и тогда они обе набросились на меня, схватили аэрозоль и начали меня опрыскивать. Они лили ДДТ мне на голову и в ответ на все мои протесты говорили:

— Если у тебя нет насекомых, то чего ты дергаешься? — После чего засунули меня в душ, а потом опрыскались сами.

Ночь я провел запертый в задней комнате, и мне пришлось спать на полу.

На следующее утро, до того как уйти на работу, они меня выпустили. Стоя голышом, я спросил:

— Могу я получить десять тысяч долларов?

Мисс Щипли в пальто и шляпке, с сумочкой в руках, остановилась в дверях и злобно уставилась на меня.

— Ну дайте мне хотя бы ежедневную тысячу долларов, — только и смог выдавить я, глядя ей в глаза.