– Фасоль в моей лавке первосортная, и я в жизни никого не обвесил, – змеиным шепотом продолжал Дэвид, – и должен вам сказать, балованное дитятко сточной канавы…
Он заговорил совсем тихо, прислушиваясь к шуму, который пробивался сквозь плотную завесу тумана…
– Должен вам сказать…
– Не желаю ничего слушать, – завопила мисс Троссет и заткнула уши.
– Отлично, – усмехнулся бакалейщик, – это лучшее, что вы могли придумать.
Шум постепенно определялся: грр… грр…
Покупательница настежь распахнула дверь и несколько помедлила перед черной рыхлой стеной.
Дэвиду Глессу нарастающий шум был хорошо знаком.
– Ступайте к дьяволу, Анабелла Троссет! Если не ошибаюсь, вы сейчас туда попадете.
И он сильно толкнул ее в спину.
Мисс Троссет поневоле ускорила шаг и растянулась на мостовой в ту секунду, когда из тумана появился… грр… грр… огромный грузовик, забитый тюками с хлопком для завода компании «Бразилиа».
Возможно, в мире и есть места, где о мертвых говорят хорошо. Лавка Дэвида Глесса к ним, безусловно, не относилась, особенно когда собирались окрестные кумушки.
На улице «смог» рассеялся после внезапного утреннего ливня и проглянуло смутное солнышко; дождевая вода смыла очерченный мелом контур, где лежал труп мисс Троссет.
Отпуская муку, маринованную лососину и патоку, Дэвид внимал поучительной беседе добросердечных покупательниц.
– Упокой Господь ее бедную душу!… Однако, представьте, эта тварь носила шляпу и кастрюлю святых дам из Армии Спасения и в то же время служила… подстилкой этому старому подонку – лудильщику Слайку.
– Так, – соображал мистер Глесс. – Это не ножовщик, а лудильщик. Ладно.
– У нее нашли кучу вещей, пропавших из магазина бижутерии миссис Хук, куда она устроилась якобы подметать полы.
– Еще лучше, – прикидывал бакалейщик. – Правда, магазин миссис Хук нельзя назвать большим, но мерзавка воровала… воровала!