Постепенно на месте его белокурых волос стала появляться лысина Тогда он впервые забеспокоился, стал читать литературу о чувствительности будущих отцов. Элизабет ему помогала, но они не нашли описания того, что происходило с ним. Каждое утро, просыпаясь намного раньше жены, Фримэн брал старую теннисную ракетку и долго играл на лужайке, наслаждаясь кристально чистым утренним воздухом. После завтрака они с Элизабет часами катались на лодке по реке. Все эти занятия доставляли ему такое же удовольствие, как и раньше, когда он был двадцатилетним. Но только теперь, когда ему пошел пятый десяток, он начал понимать, что такое настоящее счастье.

Элизабет была немного выше его, но когда он обнаружил, что едва достает ей до плеча, то стал еще тщательнее присматриваться к себе. Однажды в магазине (а Элизабет всегда брала мужа с собой, когда ходила за покупками) продавщица обратилась к Элизабет как к матери Фримэна. И не удивительно: беременность увеличила и без того внушительные размеры жены, а Фримэн все худел и становился меньше ростом.

Когда в тот день они вернулись домой, Фримэн заметил, что шкафы и книжные полки стали больше и выше. Взвесившись, он обнаружил, что потерял девять килограммов.

Элизабет заметила складки и морщинки на его брюках и пиджаке, но ему ничего не сказала.

С ним стали происходить странные изменения: его усы, волосы, мышцы трансформировались. Изменялись даже черты лица. Рассматривая свой рот в зеркале, он заметил, что на месте старых, вставных стали появляться новые, молодые зубы. Сначала он продолжал ходить на работу, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег. Но в тот день, когда он обнаружил, что не может дотянуться до книжной полки, он остался дома, пораженный острым приступом тоски.

Чтобы выглядеть выше и крупнее, он надел старый халат и тапочки на толстой подошве и обмотал вокруг шеи пестрый вязаный шарф. Когда Элизабет входила в комнату, он старался сесть или лечь в постель, чтобы она не видела, какого он роста, какой он маленький. Фримэн боялся, что если жена узнает правду, то она будет очень волноваться, а это в ее положении было бы вредно.