— Купер, мне бы хотелось, чтобы ответ от моего имени послали вы.

— Разумеется, мистер Уилсон, — ответил я, потому как действовать в качестве его секретаря было для меня не внове, — но что именно мне надлежит ответить?

— Ну, — говорит он, передайте леди Уордроп мои заверения в совершеннейшем к ней почтении и сообщите, что если этот участок будет когда-либо приведен в порядок, я буду счастлив предоставить ей первой возможность его осмотреть, однако, поскольку он пребывает в небрежении и уже много лет как заперт, она весьма обяжет меня не настаивая в дальнейшем на своей просьбе.

Таково, мистер Хамфриз, было последнее слово вашего дядюшки по данному поводу, и добавить что-либо заслуживающее внимания, свыше моих скромных возможностей. Разве только, Купер все-таки нашел, что добавить, возможно, так, во всяком случае, мне кажется, мистер Уилсон не слишком жаловал все, связанное с памятью его деда, того самого, который этот лабиринт и устроил. То был особенный человек, путешественник и большой оригинал. В нашей приходской церкви вы сможете увидеть табличку в его память, установленную, правда, уже спустя немало времени после его кончины.

— О, а ведь от человека, столь любившего своеобразные сооружения, можно было ожидать, что он воздвигнет для себя мавзолей.

— Ну, мавзолеев или чего-либо в этом роде я в наших краях не замечал. Хотя, если подумать, я ведь вовсе не уверен в том, что место упокоения оного джентльмена находится именно у нас. Во всяком случае, могу поручиться за то, что он не погребен в фамильном склепе. Увы, мистер Хамфриз, как ни странно, мне не под силу уведомить вас о том, где покоятся останки этого покинувшего земную юдоль смертного, однако льщу себя надеждой, что для вас эти сведения не имеют первостепенного значения.