Издания античных авторов и отцов церкви, «Религиозные церемонии» Пикара или Харленийский альманах, это еще куда ни шло, но, кто, скажите на милость, станет читать Тостатуса Абулениса, комментарии к Иову, или что-то тому подобное? Размышляя таким образом, Хамфриз рассеянно снял с полки первый попавшийся растрепанный томик, из которого выпала этикетка с надписью, вспомнил, что у него остывает кофе, уселся в кресло и, спустя некоторое время, все-таки открыл книгу. Заметим, он не слишком рассчитывал на нечто безумно интересное, однако под непритязательной обложкой мог обнаружиться, например, редкий сборник драматических произведений. Увы, том оказался собранием проповедей, причем без титульного листа, составленным, судя по начертанию букв, в конце семнадцатого века. Хамфриз переворачивал страницы, пока его внимание не привлекла запись на полях «Притчи о Злосчастии», и ему не захотелось выяснить, каковы же творческие способности автора данного сочинения. В результате он погрузился в следующий текст:

Мне довелось слышать или читать о Происшествии, вопрос о истинности либо Вымышленности коего оставляю на усмотрение читателя, случившемся с Человеком, подобно Тезею из Аттического Мифа предпринявшим сошествие в Лабиринт, причем отнюдь не устроенный в излюбленной Манере наших Художников посредством Фигурной Стрижки Садовых Деревьев, но широкий и всеохватный, каковой, помимо путаных троп, содержал неведомые Ловушки и Западни и в коем таились Обитатели, встреча с коими сулила недоброе, ибо таковы они, каких приходится остерегаться и в нашей Бурной, исполненной Опасностей Жизни. Прочтя сии строки, вы, вне сомнения, сочли, что Друзья и Близкие принялись со рвением отговаривать Безумца: «Вспомни об, вещал Брат, не он ли вступил на путь, к которому тяготеешь ты, и более его никто не видел» «Или подумай о, вторила Брату Мать, о несчастном, пустившимся в подобные приключения и хотя сохранившим Жизнь, но повредившемся умом так, что он даже не смог поведать об увиденном, и с той поры не знавшем ни единой спокойной ночи».