– А то ж! Постараюсь. У меня с ними давние споры, особенно со Сторри. Тот еще кадр. Впрочем, он уже всех достал.
– Ой-ой, только этого не надо. Ты потому дуешься, что он тебя в спарринге без оружия по травке здорово повалял.
Худощавый боец скривился, будто его заставили слопать кило лимонов и запить уксусом.
– Вот почему так сразу, да по больному месту… Садист ты доморощенный!
– Это не я садист, а ты на всю голову долбанутый. Вечно первым быть хочешь, всегда и во всем. Мания у тебя прямо такая.
– А я ей не страдаю, я ей наслаждаюсь. И вот еще. Время уж почти восемь. Сваливать отсюда пора. Сам понимаешь, как дело идет к вечеру, так и хлопот сильно прибавляется. ОЧЕНЬ сильно.
– Не пойму я тебя, – пожал плечами щитовик, тем не менее начиная потихоньку собирать амуницию. – Вроде бешеный, а осторожный до безумия. Странное качество, не понимаю я его. Да и вообще, какие тут уроды могут ошиваться? Последних мы с месяц назад уму-разуму поучили. Помнится, тогда пара отрядов собралась в полном составе, когда нас эти хмыри на «стрелку» типа как вызвали. Хорошо тогда порубили… Руки там, ноги поломать – это нашим клинкам легко.
– Помню. Ставр тогда как резаный орал: «По головам не бить, мне потом вас, разгильдяев, от ментов отмазывать придется!»
Оба ролевика откровенно заржали, вспоминая недавнюю адреналиновую забаву. Вот только мечник довольно быстро осекся, завертел головой. Его словно грызло что-то изнутри, не давая покоя. Он огляделся вокруг, выглянул в окно без следов рамы и тем более стекол…
– Беспокойно мне. Сам знаешь, я волну на пустом месте не поднимаю, только по теме. Собирайся уже давай скорее.
– Да сейчас, сейчас. Мне еще кольчугу снять, а она, зараза, неудобная.
– Жрать меньше надо, тогда и проблем меньше будет. Оп-па… Приплыли!
– С фига ли?
– А ты во-он туда посмотри. И туда. – Мечник указал в сторону главного входа, потом в другую, где можно было выбраться из здания сквозь пролом в стене. С обоих направлений из зарослей камыша выходили люди, вооруженные арматурой, цепями, бейсбольными битами. – Очень хочу ошибиться, но в одном из хмырей четко узнается Ваха.