И он двинулся в путь. И как ни странно, армия слабеющей страны стала одерживать победу за победой. Персы бежали и бежали от римлян. А он, грозный и верный воин богов-олимпийцев, проникал все глубже и глубже в подвластные им земли.

Солдатам нравилось побеждать. Но они стали уставать от похода и начали требовать возвращения в Рим. И тогда император приказал сжечь свой флот, стоявший на Евфрате! Это было кульминацией безумия!

Теперь путь назад был отрезан. Надо было идти вперед. Туда, где маячила тень Александра Великого.

Наконец римляне приготовились к решающему сражению. И вот 25 июня 363 года в палатку победоносного полководца вошел путник. Это была Арсиноя. Она стала уговаривать императора вернуться. И не только в Рим. Но и к Христу. Призывала его к смирению. К пониманию того, что происходит в умах и сердцах людей.

«Я ненавижу Распятого!» – воскликнул император и резко предложил Арсиное покинуть палатку.

«Ты победил, Галилеянин!»

Наступило утро 26 июня 363 года. И началось кровопролитное сражение, достойное эпохи Александра Великого.

Теперь императору хотелось умереть в бою. Его мечта окончательно растворилась в удушливом христианском ладане. Но он надеялся обрести ее вновь там, где пируют вечно боги-олимпийцы.

Юлиан устремился в самую гущу боя. И тогда, по словам Аммиана Марцеллина, сопровождавшего цезаря в его походе, произошло следующее: «Когда император появился в первых рядах сражающихся, персы и боевые слоны повернули назад. Забыв об опасности, Юлиан голосом и жестом указывал на бегущего врага. И вот тут неизвестно откуда появившееся шальное копье пробило ребра императора».

Император лежал в своей палатке и умирал. Возле него стояли его немногие верные друзья и соратники. Среди них – историк Аммиан Марцеллин и женщина в строгой христианской одежде.